coming soon — coming soon
NC-21, Wizarding World, dark!AU
1989 год. В Магической Британии все спокойно: волшебный мир уверенно движется к процветанию и изобилию под строгим надзором Лорда Волдеморта. Хотя прогресс после переворота очевиден, совершенство пока не достигнуто: ещё остались те, кто пытаются подорвать новые порядки, те, кто ставит свою свободу выше чужого благополучия. Это не страшно: сорную траву можно выжечь. Только осторожно, чтобы не занялось все поле.
Тед: Тед сидит у гроба брата уже второй час. похороны, в их привычном понимании, никто не устраивал, у Тонксов было не слишком много друзей. еще меньше, чем друзей, у Тонксов было денег. и все же - они устроили поминки, на которые никто не пришел. читать дальше
Псириус: знаменитый сопротивленец сириус кек и его младший брат ребус бл**

Lorem Ipsum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lorem Ipsum » Принятые анкеты » Ayna Mayakovsky, 30, NE


Ayna Mayakovsky, 30, NE

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Ayna Nazarbayevna Mayakovsky
Айна Назарбаевна Маяковская

теплица сестры

https://forumupload.ru/uploads/001b/69/3f/66/492308.png
Heather Kemesky

03.08.1959

чистокровная

Колдовстворец, 1976

младший научный сотрудник кафедры травничества МИИ Колдовстворец

Биография

//пять
Руки Айны по локоть в земле; холодные крупицы подсыхают и осыпаются пылью; главное — не пытаться стереть со лба волосы.
Мандрагоровые саженцы не терпят суеты. Айна не терпит суеты — и шума.

//шесть
Сумка с посадками хлопает по бедру: тап, тап, тап, тап. Айна останавливается, только чтобы одернуть джинсы, когда пряжка больно стучит по металлической фурнитуре. Шаг у Айны быстрый, скупой, не для прогулок; по колено в воде такой самое то.
Айна молчит уже пятый день; под языком холодным соленым леденцом лежит серебряная монета.
Медвежий паучник собирать — только так: капризная трава не даётся в руки болтливым, капризной траве нужен кляп из белого металла.

//семь
Кипяток ошпаривает эмалевое нутро; Айна ворошит размокающий смородиновый лист нержавейчатой ложкой, набирает из графина холодной воды и протягивает стакан Льву Марксэновичу. Левушка сонно потягивается и пересаживается туда, где в кресле нагрето ленивым августовским солнцем. Айна сгребает все кружки на старый потертый поднос и, лавируя между грабель и хромых плетёных стульев, выбирается наружу — туда, где кто-то сосредоточенно мычит под нос, разбирая сложную тему, где кто-то задумчиво ворошит кипу конспектов, где кто-то просто спит, уронив на лицо талмуд с бархатными от времени страницами.
Айна натягивает на ладони рукава свитера, чтобы не обжечься, забирает одну из кружек — бледно-голубую с черной каёмкой и чёрной выбоиной на нижней кромке — и заваливается под чей-то тёплый и жесткий фланелевый бок.

//восемь
Дядя Максим показывает ей чары патронуса: взмахни палочкой вверх, теперь наискосок, теперь ещё вот так — нет, иначе, не такой резкий жест. Думай о том, что приносит счастье.
Айна думает о том, как впервые поцеловала в библиотеке Настю — бледные ресницы, темные веснушки, маленький подбородок; арифмантка курсом старше. Губы у Насти мягкие и прохладные — или, может, это у Айны сухой и горячий рот; и воротник ее платья пахнет мелом и яблочной шарлоткой.
Слабый голубоватый блик оседает бессильной пылью на мраморные полы: через два дня, пока Айна пританцовывает вокруг, как на хрупких скорлупках, Настя отправляется на танцы с рукой одногруппника на бедре — страсть к экспериментам они с Айной понимали по-разному.
Айнова страсть к экспериментам обрастает вдобавок страстью к девушкам, которые ей не светят.

Патронус потом, все же, соизволит явиться; а вот телесная его форма — нет.

//девять
Айна смотрит на Зою, как на что-то потрясающее, невыразимое, совершенное: на рассыпанные по плечам волосы, тонкий нос, ленивая ладонь, перемахивающая страницы какой-то книги — то ли зелья, то ли кулинария, то ли все вместе — смотрит и отчаянно ждёт, пока где-то в солнечном сплетении -зазвенит-
ну же
тихо.
Звона нет, как и не было, и все же каким-то лядом он затихает.
Айна роняет голову на руки: молча обожать лучшую подругу было бы куда проще, чем… чем все, но и этой роскоши Айна не удостоена.

//десять
В коридоре пусто, если не считать их самих — бледных, зелёных, мокрых от нервов. Кто-то курит, хотя знак на стене ясно приказывает «не курить». Кто-то пьёт остывший чай, который Айна разливала по термосам ещё утром.
Ну, в смысле, -до-.
День раскалывается глубокой уродливой трещиной; какая-то часть Айны до сих пор не в курсе; голова работает автономно от рук.
Это не первый раз, но внятности по кругу не добавляется.
Каждый раз: урывок Дани, бледного и неподвижного.
Каждый раз: белый шум, застилающий уши, и звон, как после удара.
Каждый раз: суетливое месиво движений и попыток сделать хоть что-то, и — каждый раз: острие отчаяния и глухой надежды.
Потому что невозможно же, не так ли? Недопустимо. Вовсе. Никогда.
Сущая нелепость.
Друзья не умирают. Попытки не заканчиваются успехом.
Каждый раз острие отчаяния соскальзывает внутрь и вниз, оставляя за собой размашистое, поверхностное, сочащееся.

//одиннадцать
Мягкий квадрат полупрозрачной папиросной бумаги стелется по деревянному столу. Айна медной мерной ложкой набирает сухую смесь из кисета: пересыпается малиновый лист, папоротников цвет, лепестки волчьей ягоды.
Айна тянется по привычке лизнуть свободный край, но спотыкается на половине жеста, выпрямляется обратно, смачивает пальцы в росе, сцеженной на тощий месяц, и аккуратно запечатывает самокрутку.
Охряной дым растекается по рукам, плывет к синему оконному стеклу, путается в переплетении шерстяных ниток.
Айна глубоко вдыхает горячее, цитрусовое, горькое, нежное.

Когда она открывает глаза, мир звучит чёрным и полыхает опалом. Чёрный провал — там, где стоит пластиковый поддон, который зельевары используют для самых гремучих смесей, когда не удаётся выбить у завхоза котелок из золота.
Бледнее — на столе; ярче — на кисете.

Рядом раскалённой иглой пылает Айнова палочка.

Айна поднимает руки к лицу; пальцы облиты белым прозрачным светом.

Айна медленно выдыхает и перестаёт видеть чары.

//двенадцать
Сливочная сладкая капля талого скатывается по стенке вафельного стаканчика прямо на пальцы; Айна облизывает мизинец и с интересом наблюдает за толпой, льющейся разом из ГУМа и в ГУМ. В неволшебную Москву она выбралась впервые — не было необходимости, а тут у мамы случились дела в первый день летних каникул.
От слепящих искр солнца в витринах ее отвлекает грубый толчок в бок; Айна оборачивается и видит, что толчок был пинком.
— Хрена расселась? Это ступени, а не сраный трон. Тут люди ходят.
На землю летит презрительный плевок.
— Тоже мне, блядь, понаехали. Че пялишься, косоглазая? С дороги свали.

В магловскую Москву Айна — Айна, знающая свою родословную до седьмого колена наизусть (дальше — с подсказками), Айна, чья мать порой у бюрократов небрежно роняет «нет, не однофамилица — сестра; нет, не магла, того самого», Айна, которой уже говорили, что маглы слегка, ну, того, недоразвитые, но как-то не верилось — больше не возвращается.

//тринадцать
— Сказал, что ненадолго доедет до Тулы, — беспечно отвечает Раиса Маяковская, легкая, крепкая, статная женщина — почти ростом с брата, и скулы — как под копирку. — А потом ищи-свищи, конечно. Да и леший с ним, доченька. Я молодая была, глупая. Кто знает, чего бы он ещё набедокурил. Максимка-то злой был, ух; он Назарбая никогда не любил, между нами говоря. Говорил мне, мол, наплачешься с ним… но нас сразу к себе забрал. Ты ещё совсем маленькая была, годик, кажется? Предлагал тебе имя тоже поменять, если захочу, а я уже привыкла. Это у Назарбая горело — какие ж вы казахи, Маяковские, тоже мне. А мне и в Алматы не нравилось. Волшебная Москва вон какая, а там — два тупичка и все друг друга знают. То ли дело Акмолинск…

— Акмолинск? — спрашивает Айна, деловито залезая ложкой в склянку с айвовым вареньем. Варенье ее интересует куда больше отца: она и спросила-то так, из некоторой надежды, что он как-нибудь героически погиб — заборол змия, кровью истёк, как рекой Сухман — просто пропавший отец скучен. Эка невидаль — у кого такого нет.

— Целиноград так раньше назывался, было дело… Маглы все переименовывают, только волю дай. Ты варенья мне оставь хоть немного к чаю, хомячишко!

♢♢♢

Политические воззрения
Почти нейтральна: Айна, выросшая в чистокровной семье волшебников и имеющая Максима Маяковского в дядьях, относится к маглорожденным с определенной опаской, как к потенциальным криминальным элементам, и находит это здравым смыслом, а не дискриминацией. Может сближаться с отдельными маглорожденными под эгидой «ну, ты не такой, как они все».

Навыки

Магические:

Немагические:

Не интересуется боевой магией, но владеет самыми ее азами благодаря Максиму Маяковскому: дядя считает, что любому отпрыску его рода неплохо бы уметь постоять за себя.
Отличная травница в целом и подающий большие надежды травник-исследователь: Айна увереннее всего чувствует себя не на грядках, а в сборе редких образцов и их подготовке к использованию: как для зельев, так и в качестве отваров и курительных смесей.
Неплоха в арифмантике и алхимии, слегка ориентируется в магозоологии
Из астрологии знает только навигационные техники, с прорицаниями на «вы», не любит колдомедицину, но впихнула в себя базовые знания по первой помощи.
Умеет призывать бестелесного патронуса.
Сносно держится на помеле и отлично лавирует, но не любит высоких скоростей и не имеет стремления лихачить.

Мастерски варит не только кофе, а любые составы образца «что-то растительное плюс кипяток», от чая до овощного бульона.
Готовит неохотно и на отгребись, часто перебиваясь на бутербродах с маслом или чем нашлось.
Отлично считает, в том числе в уме; раздумывала над нумерологией как специализацией и до сих пор не совсем уверена, правильно ли было пойти по легкому пути.
Набивает самокрутки не глядя и одной рукой, заведя запястье за спину.
Влегкую ориентируется на местности, от сибирских болот и до станции метро «Китай-Город».
Имеет базовый набор навыков советского барда туриста-палаточника: разведение костра, сбор грибов, стряпня на огне, сбор питьевой воды, все прочее.

Палочка
Ель, волос водяной кобылы (келпи), 8 ¾ дюйма, жёсткая.

Уникальные и редкие артефакты

Расшитый чёрным бисером кисет с заклинанием незримого расширения: вместо классической его вариации заменяет собой несколько кисетов, сопряжённых в пространстве: то, какой откроется, зависит от того, за какую бусину потянуть шнурок. Используется для хранения различных травных смесей, как для курения, так и для заваривания.

Трубка из вишни: служит магическим фокусом для более слабых курительных смесей.

Заварной чайник из чароустойчивой керамики: умеет нагреваться сам, нейтрализует остаточные чары, если менять отвар один за другим, самоочищается так, что в него регулярно норовят вернуться дельфины.

Лучина незримого пламени: в действительности, скорее зажигалка, чем лучина — и по длине, и по функциям — но из неизвестного дерева. Была найдена на блошином рынке в Праге. Самовоспламеняется по запросу, огонёк с одного торца — обычный, с другого — видим только тому, кто его зажег. Незримый огонёк можно использовать с сохранением свойств куда-нибудь ещё — например, поджечь керосинку.

Дополнительно
Несмотря на тесное знакомство с самокрутками, курит табак только за компанию. Травнические же курительные смеси периодически пробует на себе — но они являются способом наложения чар, а не вредной привычкой.

С крепким недоумением относится к религии; на уровне «че, серьезно?»

Носит почти исключительно свитера. Франтовство Айны заканчивается на том, что она первая на весь Колдовстворец обзавелась джинсами — подарком дяди; оные сносила до прорех и при первой же возможности заменила новой парой.

Любимые книги: одолженная у кого-то на первом году Колдовстворца и случайно присвоенная «Княжна Джаваха» Лидии Чарской, «Синий маревник» Нины Святкиной — драма о выживании в дикой тайге ведьмы, после нападения стаи плакучих рысей оставшаяся без семьи и палочки.

Игровые предпочтения
Предпочтительно без птицы-тройки и третье лицо; собираюсь выпендриваться текстом, потенциально писать заборчиком, быть местной Филиппой Коста к нашим Джеймсу, Мередит, Александру и Оливеру.

Средство связи

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+13

2

♢♢♢ Итак, время рассказать свою историю! ♢♢♢

А если вам ещё пока сложновато влиться в игру, вы всегда можете это исправить в темах Поиск игры, Выяснение отношений и Заказ Графики

♢♢♢ Развлекайтесь! ♢♢♢

0


Вы здесь » Lorem Ipsum » Принятые анкеты » Ayna Mayakovsky, 30, NE